En

шесть поводов не оставаться дома

В Москве осенних фестивалей с каждым годом становится все больше, они идут одновременно, ввергая театралов в отчаянье и не давая им шанса в октябре-ноябре увидеть на каждом из смотров хотя бы главное. К давним, фестивалю NET  (в этом году он проходит в 21-й раз и явно снова набирает обороты) и фестивалю-школе «Территория» (ему 13 лет и он тоже каждый раз поражает уровнем и бескомпромиссным поиском нового искусства), а также «Сезону Станиславского» (он, похоже, сейчас переживает не лучшие времена), в этом году добавился новый фестиваль документального театра Brusfest, посвященный Дмитрию Брусникину, в то же время проходили «Артмиграция», «Уроки режиссуры», не говоря уже о фестивалях театров кукол, первоклассных фестивалях танца (к ним прибавились супер-гастролеры из проекта зарубежных спектаклей «Золотой маски») и питерские звездные события Театральной олимпиады 2019, куда приезжали, к примеру, спектакли Хайнера Геббельса и Кристиана Люпы. В декабре, когда еще шел NET, в БДТ начался посвященный его 100-летию фестиваль современного искусства в Фанерном театре, где тоже хотелось увидеть все. Многие говорили, что при такой плотности событий «must see», хочется плюнуть на все и просто остаться дома.  Но я все-таки расскажу о том, что удалось увидеть. Вот мой дневник осенних фестивалей.

 1.     the спектакль


Что интересно, на сегодняшних фестивалях очень мало собственно спектаклей, «The спектаклей», - с написанной сюжетной пьесой, костюмами, декорациями, артистами, играющими роли, и т.д., - собственно того, что нетеатрал и считает настоящим театром.


«Сайгон», реж. Каролин Нгуен, фестиваль Территория

Длиннющий французский спектакль независимой французской театральной компании Les Hommes Approximatifs, которую возглавляет режиссёр и драматург Каролин Нгуен, родившаяся во Франции в семье вьетнамских эмигрантов, – про эту самую эмигрантскую историю и рассказывает. Большая часть ее актеров – вьетнамцы, а в центре сюжета - парижский ресторанчик «Сайгон», вокруг которого крутятся истории героев, начиная с 1956-го, когда из Сайгона уходили французские войска после Индо-китайской войны до 1996-го, когда вьетнамцам-эмигрантам разрешили приехать на родину и они едут уже в город Хошимин. Получилась, на мой взгляд, довольно слабая мелодрама очень пытающаяся быть похожей на закрученные во времени и странах эпопеи Лепажа (особенно это бросается в глаза после его последнего спектакля с японским колоритом), но не преуспевающая в этом. Хотя сам спектакль на мой взгляд выглядел не убедительно, но колониальный сюжет, по-моему, очень интересен и продуктивен. К тому же сегодня особенно остро стоит тема эмиграции – она сейчас очень подробно осмысляется искусством, и мы свою родную ностальгию, которую всегда считали русской, обнаруживаем везде, где люди уезжают от дома, друзей и языка и не находят себе места. К этому, к тому же здесь добавляется сюжет про азиатов, уезжающих на запад, поскольку даже их дети и, возможно, внуки, родившиеся там, в какой-то степени чувствуют себя чужими оттого, что отличаются внешне.


«Медея», реж. Саймон Стоун, фестиваль Территория

«Медея» Саймона Стоуна из голландского театра Toneelgroep Amsterdam, поставленная лет 5 назад стала третьей подряд гастролью постановок новой европейской звезды режиссуры в Москву. Писали, что Стоун соединил “Медею” с реальной историей американского врача Деборы Грин. (Переживая тяжёлый развод, в 1995 году Грин сожгла собственный дом вместе с находившимися в нём детьми). Но текст Стоун пишет сам. Спектакль короткий – час двадцать и идет на совершенно пустой ослепительно белой сцене, где задник иногда становится экраном. Начинается спектакль с мучительной встречи героя, которого зовут Лукас (Леон Ворберг) и героини, Анны (Марике Хебинк), то есть Ясона и Медеи. Постепенно становится ясно, что это расставшиеся муж и жена, а она вернулась из психбольницы, куда муж ее отправил, заметив, что она пытается его постепенно отравить, подозревая измену. Отправил он ее в психушку, чтобы не сдавать в полицию – значит, хороший человек. Она вернулась под надсмотр социального работника, работать на прежнем месте (в фармацевтической компании (Медея, вспомним, тоже лечила) и она высококлассный исследователь, завлаб), ей больше нельзя. Лукас уже живет со своей девушкой Кларой вместе со своими двумя детьми, возвращаться не собирается, но хотел бы как-то Анну успокоить. Это все исходные события, которых мы, когда начинается спектакль, еще не знаем, но как только появляется Анна, с ней вместе входит опасность и что все закончится плохо, ясно с первой минуты. Видно, что она не в порядке, но хитра, как безумец, задумавший что-то страшное, как «сумасшедший с бритвою в руке». Актриса совершенно поразительная, с невероятной энергией и не удивительно, что бывший муж, чтобы ни планировал сначала, все время вынужден ей уступать. Еще на сцену выходят их двое детей, старшему лет 14, он подросток в трудный период, дети рады, что вернулась мать, никакой  опасности в ней не видят, мечтают снова жить семьей с мамой и папой, но папа, все время что-то требующий, конечно, злит и они на стороне матери.  Еще дополнительный сюжет в том, что старший для школы постоянно снимает видео,  и там есть момент, когда Анна буквально затаскивет Лукаса в постель, а дети с камерой врываются к ним в спальню и старший в обиде на отца, конечно, хочет, чтобы это видео увидела отцовская подруга Клара (а она, к тому же, дочь хозяина фирмы, где Анна с Лукасом работали) и, конечно, с этого момента события, которые и без того развиваются стремительно, летят просто как камни с годы. Анна рассказывает их с Лукасом историю: как она была завлабом, а он – помощником лаборанта, как он завоевывал ее, а она спала с ним от нечего делать и как потом все завертелось, а она подняла его до себя, включила в важные исследования и помогла сделать карьеру.  По всему ясно, что он был заметно младше и на всех рекламных материалах спектакля это видно: Лукас – молодой, длинноволосый интеллигентный очкарик. Но у нас в спектакле играл другой артист, скорее ее возраста, бритый наголо и очень похожий на актера, играющего его шефа (и тестя), и, как выяснилось, раньше его дублировавший в этой роли. Актер хороший, но, мне кажется, сюжет с тем, как она его образовывала, таким образом ушел, в это не верится, как будто безумица все выдумывает. Финал разворачивается очень быстро и на удивление спокойно, будто через стекло: с колосников медленно начинает сыпаться черный пепел. Выясняется, что Лукаса с беременой Кларой и детьми шеф отправляет работать в Китай подальше от Анны, Анна просит, чтобы на последнюю ночь ей отдали детей. Соперницу и тестя она убивает ножом. И потом у себя кладет испуганных детей спать, а пепел с неба все сыплется и сыплется, засыпая все белое пространство. И весь финал про сгоревший дом с Анной и детьми, про Лукаса, в ступоре смотревшего на огонь, когда вход в дом перегородили пожарные и до конца, просто рассказывала соцработница, прибежавшая, заподозревав что-то.

Спектакль прямо хватает за горло, в напряженные моменты забываешь дышать. Так что я не выдержала и пошла потом послушать, что расскажут актеры. Очень интересно рассказали про манеру репетиций Стоуна. Оказывается, он приходит на начало репетиций, имея готовую схему, но почти без текста.  И начинает с актерами разговаривать, выясняя все про них. А назавтра приходит с написанной ночью первой сценой и буквально с колес начинает ее репетировать. «Причем, - как сказал актер, игравший Лукаса, — ты ему вчера рассказал, что говорила твоя бабушка, а сегодня это уже в принесенном тексте». А на завтрашнюю репетицию приносит следующую сцену. И так до конца. Невероятно, конечно, талантливый человек.

2.     танец


Фестивальная экспансия драматического театра в столицы началась уже довольно давно, а вот танцевального – только в последние годы. Когда-то мы начинали знакомство с западным театром со звезд драмы первой величины, а сейчас нам важнее открытия нового, экспериментального, а в фестивальном танце сейчас прежде всего «период звезд».

«Соло Мэг Стюарт», хореограф Мэг Стюарт, фестиваль Территория

Я много слышала о Мэг Стюарт, но никогда ничего у нее не видела. Чтобы познакомить со звездой, Территория привезла короткий дайджест из ее маленьких сольных работ и отрывков из больших, всего четыре эпизода («Атари» (1918), (2007)

«ХХХ для Арлин и коллег» (1995), «Все песни спеты» (2013)). Я, честно говоря, не уверена, что это было правильное решение для первого знакомства (отчего потом, как мне показалось, было много споров и непонимания), но сам факт приезда все равно дорог.

В программке было написано, что «В своих сольных работах Мэг Стюарт анализирует возможности собственного тела как архивного документа».  Эпизод «Я передумала» выглядел драматическим микроспектаклем с отличным текстом, который весь строился на одном приеме: «Я говорила тебе, что… Беру свои слова обратно» и выглядел, как реакция гордой женщины на расставание. Что касается остальных фрагментов, то для меня они были особенно важны в сочетании с комментарием, объясняющим их источники, собственно, что нормально для сегодняшнего современного искусства, которому комментарий дает дополнительное измерение и смысл.  Но в танце  это был какой-то совершенно неожиданный для меня ход, соединяющий интеллектуальность с телесностью, то есть она с помощью танца что-то обсуждала, размышляла, реагировала на статью (в комментарии к «ХХХ для Арлин и коллег» Стюарт пишет: «Я прочла в «Нью-Йоркере» скандально известную статью Арлин Кроче о «жертвенности в искусстве» и мне показалось немыслимым, что критик пишет о работе, которую сама не видела, и к тому же заключает, что эту работу не надо показывать. Я просто не могла не отреагировать на это»). Стюарт прямо-таки разговаривала телом на какие-то вполне отвлеченные и актуальные темы и это было совершенно непривычно.

3.     документальное


Документальность – уже не новый, но по-прежнему актуальный тренд, сегодня, на мой взгляд, дает особенные возможности разнообразить театральный язык и подход к материалу, поэтому меня очень интересуют спектакли, строящиеся на реальности, зафиксированной как документ.

«Пять легких пьес», реж. Мило Рау, фестиваль Территория

Мило Рау задал очень интересный сюжет и все самое важное в нем – именно про восприятие. Команда детей (и подростки, и помладше) разыгрывают несколько сюжетов вокруг знаменитого бельгийского педофила и детоубийцы Марка Дютру. С ними только один взрослый и он тут скорее как учитель, чем актер. Сначала мы знакомимся с детьми, они что-то говорят про себя, все это выглядит вполне формально. А потом они разыгрывают последовательно эпизоды о провозглашении независимости Конго (Дютру там жил в детстве), о старом отце Дютру (лицо, играющего его мальчика густо намазано гримом), родителей убитой девочки, полицейского, самой похищенной девочки и др. Никто особенно не вживается в роль, не пытаются нас в чем-то убедить, просто докладывают текст. А кроме этих детей, мы видим на экране, который висит над сценой, те же сцены, разыгранные взрослыми, которые, конечно, производят другое впечатление.  Но самое сильное впечатление (вернее, единственное сильное впечатление, остальное мы вполне формально принимаем к сведению) производит то, как маленькая девочка, раздевшись до трусов и майки, обхватив коленки, читает письмо, которое одна из убитых, восьмилетняя крошка,  писала для родителей, но которое, конечно, не было отослано. И ее тут же снимают очень близко – мы видим на экране девочку, плохо освещенную лампой, среди темноты. Она ничего не играет, как и остальные, но вот ее рефрен: «ешьте за меня конфеты и думайте обо мне», - совершенно невыносимо, хуже, чем все наивно рассказанные ужасные подробности ее жизни.

«Человек размером с дом», фестиваль Территория, фестиваль-мастерская Brusfest

В ММОМа в Ермолаевском переулке фестиваль Территория вместе с Брусфестом открыли выставку Ксении Перетрухиной памяти Дмитрия Брусникина «Человек размером с дом». 4 этаж придуман по принципу спектакля «До и после», который  я очень люблю, он строился, как  крошечные документальные истории про стариков-актеров, которые разыгрывают студенты внутри фанерных домиков. Теперь Перетрухина ведь этаж одела в фанеру – шкафы, комнаты и все с дверцами-секретиками, во всех тексты, предметы, видео по поводу какого-то из качеств Брусникина или историй вокруг него. В комнатах – видео с признаниями в любви студентов, или диван и тексты про то, какой он был лентяй, в третьей еще что-то. А одна комнатка превращена в лес с палаткой. И там тексты про то, какой он был грибник. И все это ужасно трогательно и из всего вырисовывается очень хороший и чистый человек. А на этаже ниже – его биография с фотографиями (чудесными тоже, особенно в юности) и по низу всей экспозиции проложена железная дорога и бежит поезд. Брусникин же был сын военного и много переезжал в детстве с отцом.

4.     спектакль-концерт.


Мы давно говорим о том, что самое интересное сегодня возникает на границах жанров и видов искусства. Часто даже на пересечении театра с чем-то совсем посторонним (вроде нового тренда на «спектакль-лекцию»). И вроде бы в театрализации концерта нет ничего нового, но вот ведь – нынешние фестивали показали, что многие звездные режиссеры «думают в эту сторону», а значит стоит к нему присмотреться.


«Закрой мне глаза», реж. и хореограф Анна Абалихина, драматург Илья Кухаренко, фестиваль Территория.

Спектакль пермского Театра оперы и балета, в котором участвуют вместе певцы и танцоры с перформерами - все молодые, одетые в черное, не отличишь и в этом, наверное, главный фокус спектакля. Певцы поют всякие классические камерные произведения – истории о любви и тоске, тут же на экранах идет перевод (в переводе это выглядит как-то особенно наивно-слезливо) и вместе с тем все производят какие-то очень простые и немного иллюстративные манипуляции телом: перестраиваются, ложатся.
23 Декабря 2019

Источник:

Стенгазета