En

11 сцен прощания

Моноспектакль хореографа и танцовщика Акрама Хана «Xenos» 25 и 26 июля покажет в Москве фестиваль «Территория», ради него даже изменивший свое расписание — по плану московская программа должна была начаться в октябре. Экстраординарность события расшифровывает его подзаголовок: «Последнее соло». После этого спектакля Акрам Хан больше не собирается выступать как танцовщик. Широко объявленное и обрамленное мировым турне прощание с публикой — случай, встречающийся не во всех видах искусства и не так уж часто. Weekend выбрал самые драматичные истории расставания со сценой и экраном.

Текст: Ольга Федянина

Акрам Хан объявил о завершении танцевальной карьеры так рано, что в это пока еще не все поверили. Тем более что хореограф Акрам Хан и танцовщик Акрам Хан до сих пор были абсолютно неотделимы друг от друга. Теперь он отказывается от одной ипостаси, но как при этом будет жить вторая?

Акрам Хан соединял несоединимое — идеологию современного танца, очень западную по своему духу, с ориентальной архаикой индийского танцевального стиля катхак, который изучал с детства. Появившимся из этого соединения пластическим языком он рассказывал хореографические истории, одновременно и абстрактные, и предельно конкретные. Само это пробуждение архаики в современном искусстве, переплетение восточного и западного опыта стало своего рода знаком определенного времени — недаром его первой важной сценической работой стало участие в великой «Махабхарате» Питера Брука. Стиль Акрама Хана часто называют уникальным, а между тем он с одинаковой легкостью позволяет соединять себя с самыми разными традициями, форматами, школами, жанрами. Акрам Хан работал с Анной Терезой Де Керсмакер и Рави Шанкаром, Анишем Капуром и Сильви Гиллем, с народной индийской музыкой и современными европейскими композиторами, сочинял хореографию для открытия лондонской Олимпиады и для концертного тура Кайли Миноуг. При этом Акрам Хан всегда оставался своим собственным лучшим исполнителем и лучшим протагонистом своих историй — независимо от того, шла ли речь о моноспектаклях или о больших многофигурных композициях, его появление на сцене всегда обозначало центр смысла, энергии и концентрации. Дело здесь не только в исключительной пластичности тела и недосягаемой точности движения. Просто мера соучастия всего существа танцовщика, необходимая для спектаклей Акрама Хана, настолько высока, что, вероятно, по-настоящему договориться о таком соучастии можно только с самим собой.

Этим летом Акрам Хан привез в Москву два спектакля, которые демонстрируют обе его ипостаси — режиссерскую и исполнительскую.

«Жизель», только что показанная на Чеховском фестивале,— большая, многофигурная работа, в которой классический балетный сюжет разыгрывается современными средствами, история меняется, традиция становится не предметом воспроизведения, а объектом игры. Этот спектакль уже получил высшую английскую театральную награду — премию Лоуренса Оливье.

Второй спектакль, «Xenos» («Чужой», «Чужестранец»), собственно, и есть спектакль-прощание. Это 65-минутное соло, в котором Акрам Хан в последний раз выходит на сцену как танцовщик, чтобы в одиночку рассказать историю шести миллионов индусов-сипаев и Первой мировой войны, которая разделила мир и при этом оставила человека наедине с самим собой.

После «Чужого» хореограф Хан продолжит свою работу, а танцовщик Хан уйдет на покой, как бы странно и обидно это ни звучало. Впрочем, им обоим всего 45 лет — и они еще могут изменить свое решение в любую сторону.

Фото: Jean Louis Fernandez

19 Июля 2019

Источник:

КоммерсантЪ Weekend