En

Итальянец Ромео Кастеллуччи привез в Москву геометрический театр

Ольга Гринкруг

Итальянский режиссер Ромео Кастеллуччи (Romeo Castellucci), который привез на фестиваль «Территория» один из спектаклей своего цикла “Tragedia Endogonidia”, то есть «Трагедия, рождающаяся из самой себя», объяснил в интервью РИА Новости, что его театр следует считать театром геометрическим. 

«Каждый спектакль обладает своей собственной геометрией, он задумывается в геометрической форме. Вообще геометрия для меня очень важна — линии, поверхности, объемы. Все рифмуется, все просчитано и подчиняется логике. Часто говорят, что мой театр сюрреалистичен, но это абсолютно не так: на самом деле, мой театр геометричен и математичен», — утверждает Кастеллуччи.

«К сновидению это имеет мало отношения — если только это не математически воспроизведенный сон. Мои методы куда ближе к риторике, чем к психоанализу», — добавляет он.

«Спектакль зарождается в записной книжке: он прописывается целиком, вплоть до мельчайших подробностей. Он фактически оказывается завершен еще прежде, чем начнет ставиться — просто на репетициях наступает момент проверки „сценария“ на устойчивость», — объясняет режиссер.

Он подчеркивает, что работа актера в его театре коренным образом отличается от привычной для России психологической традиции: «Работа над персонажем, которой требует русская традиция, не ведется совсем. Здесь все основано на форме: актеру заранее предписываются определенные соматические характеристики, заранее решается, должен ли он быть высоким, низким, худым, толстым. Хотя, разумеется, актер не есть объект, и на следующей ступени работы с актером ведется обсуждение спектакля, ибо только через него может возникнуть требуемый образ. Иными словами, речь идет, прежде всего, об осознании».

«Можно сказать, что я требую от актеров прозрачности: они должны пропускать сквозь себя определенные формы, которые приходят из прошлого и устремляются в будущее. В тот момент, когда образ проходит сквозь актера, он как бы окоченевает на мгновение — так что речь идет о работе холодной, надличной», — продолжает Кастеллуччи.

Еще один важный для этого режиссера принцип: зритель становится одним из участников спектакля. «Для меня зритель — абсолютно ключевая фигура, ибо спектакль разворачивается у него в душе, у него в голове, у него в сердце и вообще в его теле. Я бы не сказал, что ставлю спектакли для зрителя, у меня отсутствует намеренная провокация, не просчитываю реакции, но спектакль открыт для самых разнообразных интерпретаций, в этом его огромное достоинство: он способствует зарождению самых разных идей. Между сценой и зрителем рождается электрический ток, и этот ток идет в обе стороны», — говорит режиссер.

«Я совершенно не стремлюсь поучать зрителя. У него, зрителя, есть своя задача: соединить линиями те точки, которые есть в спектакле, начертить своего рода созвездие, создать образ. Теория монтажа Эйзенштейна, которая меня невероятно восхищает, гласит, что сложение А и В не обязательно дает АВ: возможно, в результате возникнет нечто новое, объект С, который будет существовать только в зрительском воображении», — добавляет он.

С точки зрения Кастеллуччи, «спектакль не дает ответов на вопросы, спектакль сам по себе есть вопрос, который остается открытым». Более того, «театр вообще — непонятная и очень странная сущность. Но эта странность не нуждается в понимании — только в интерпретациях. Собственно, неопределенностью он и питается, благодаря ей оживает. А понимать тут нечего. Надо только защищать и охранять странную сущность театра».

Переходя к спектаклю, который будет представлен московской публике в Центре имени Мейерхольда 4 и 5 октября, режиссер объяснил: «Это четвертый эпизод в цикле из 11 спектаклей, посвященных трагедии».

Проект “Tragedia Endogonidia” был впервые осуществлен в 2002 году. Каждая его часть посвящалась разным европейским городам: начало и финал — Чезене под Болоньей, где Кастеллуччи родился, прочие «остановки» — Берлину, Авиньону, Брюсселю, Парижу, Риму, Страсбургу, Лондону, Марселю, Бергену.

«Четвертый эпизод связан с Брюсселем. С этим городом, который является столицей объединенной Европы и воплощает европейскую власть, европейское правительство, связана ключевая метафорическая фигура спектакля — фигура закона», — говорит Кастеллуччи.

«Если мы вспомним о механизмах греческой трагедии, закон для нее очень важен — именно он запускает действие, ибо трагический герой всегда нарушает закон. Все трагедии, и моя трагедия в частности, в каком-то смысле показывают темную сторону закона, которую, как и темную сторону Луны, никто никогда не видит: они высвечивают присущую закону несправедливость и подразумеваемое законом насилие», — добавляет режиссер.

Из всех одиннадцати спектаклей цикла, посвященного трагедии, которая, по мнению Кастеллуччи, «по-прежнему остается чрезвычайно актуальной для западной цивилизации эстетической и духовной структурой», был выбран именно четвертый, поскольку, «помимо технических причин, также имеющих место, он наилучшим образом показывает некоторые ключевые темы и проблемы».

«Проблема трагедии — отнюдь не смерть, как принято думать, но сам факт жизни, принадлежности в силу рождения к тому или иному сообществу. Как только возникает разрыв, как только начинает ощущаться раскол между отдельным индивидом и обществом, или же - раскол внутри человека, вот в этот момент и зарождается трагедия», — теоретизирует режиссер.

Ромео Кастеллуччи (Чезена, 1960) — признанный театральный экспериментатор, лауреат множества премий, основатель театра «Общество Рафаэля» (“Societas Raffaello Sanzio”). В своих спектаклях он выступает одновременно как автор, постановщик, сценограф, художник по костюмам и свету и звукорежиссер.

3 Октября 2007

Источник:

РИА Новости