En

Не входить: убьет!

Со школьных лет нам твердили, что в музыке нет ничего прекраснее произведений Моцарта, а среди них немногие могут сравниться с оперой «Волшебная флейта». Что опера эта, написанная по мотивам загадочных преданий о Царице ночи, воюющей с повелителем света Зарастро, полна скрытых подтекстов и масонской символики, а испытания, которые проходит главный герой принц Тамино, вызволяя из плена Зарастро принцессу Памину, дочь Царицы ночи, якобы, намекают на запретные ритуалы тайных обществ, из-за чего, возможно, Моцарта и отравили.

И вот англичанин Грэм Вик, приглашенный поставить эту оперу в Большом театре, объявил, что все это — ерунда. Что Моцарт при жизни был популярным композитором, так сказать, попсой своего времени. И, значит, ставить его сегодня нужно как нынешнюю попсу. Сцену пересекло шоссе, огражденное глухой стеной. Приключения героев происходят на его обочине, и персонажи напоминают не сказочных фей, волшебников и принцев, а фигуры с картинок современных комиксов. Принц Тамино (Марат Галиахметов) бегает в джинсах и куртке, как заблудившийся в городских трущобах шофер. Ему встречаются то бомж Папагено (Флориан Беш), то дамочки легкого поведения, одетые а-ля Мэрилин Монро (в одной из сцен они встают на люки, и рассчитанные потоки воздуха раздувают снизу их юбки, как на знаменитом парижском фото кинозвезды). Портрет Памины, посланный Царицей ночи, чтобы очаровать принца, доходит до Тамино лишь в виде огромных изображений глаз и губ, вырезанных из плаката. А следующая сцена, где ловят сбежавшую принцессу, разыгрывается на фоне этого изуродованного безглазого и безгубого плаката.

Испытания, которые приходится пройти принцу, чтобы заполучить принцессу, жутковаты. То его, попавшего в яму меж развороченных кусков дымящегося асфальта, грозит переехать настоящий автомобиль, водруженный на сцену. То ему приходится входить в двери трансформаторной будки, на которые наклеены предупреждающие плакаты с черепом и костями: «Не входить, убьет!». Не легче его спутнику Папагено. Свою возлюбленную он выкапывает из груды пластмассовых венков на крыше машины-катафалка, где, рискуя свалиться, тут же и «употребляет» ее во время знаменитого дуэта.

Впрочем, подобная шоу-акробатика не мешает австрийскому солисту Флориану Бешу игриво, в полном соответствии со стилистикой Моцарта, петь партию своего смешного героя-птицелова. Под стать Папагено и его подружка в легком изящном артистичном исполнении молодой певицы Анны Аглатовой. Марат Галиахметов выводит фразы арий принца Тамино старательно, и немецкое произношение в диалогах у него приличное. Но его голос лишен природной красоты тембра и полетности, так что старания эти могут порадовать лишь самого исполнителя. Он не выходит за рамки амплуа характерного героя, тогда как принц Тамино — образ хоть и живой, но возвышенный и романтический. Положение выправляет возлюбленная принца Памина в исполнении Ольги Ионовой. Она появляется на сцене как капризная школьница в коротеньком розовом платьице, бантом-розой в волосах, беленьких носочках и детских туфельках. Но по ходу действия певице удается показать, как ее героиня взрослеет, превращается в терпеливую, жертвенную и мудрую даму. И это проявляется не только в поведении, но и в интонировании трудной партии. К сожалению, подобного нельзя сказать о Царице ночи и Зарастро. Карина Сербина принимает картинные позы кинодивы 30-х годов, облаченной в белую шубу из натурального песца. Но знаменитые арии едва вытягивает. Валерий Гильманов вышагивает, как глава Политбюро. Но голос его Зарастро звучит глухо, как замогильный, а не солнечный.

Этому унылому настроению соответствует и тон, взятый дирижером Стюартом Бредфордом. Специалист по музыке Бриттена, он не находит общего языка ни с моцартовскими шутками, ни с моцартовской лирикой. Музыка исполняется аккуратно, без ощутимых погрешностей. Но оркестр звучит приглушенно и «стерто». А певцы стараются кто как может, не расходясь в темпах и звуковом балансе, но почти не достигая в ансамблях единых эмоций и вокальных манер.

Зато карикатурные злодеи — стерегущий Памину мавр Моностатос (Вячеслав Войнаровский) и его трусливые подручные — удались и режиссеру, и исполнителям. Вся эта компания одета в клоунские костюмы, и их ужимки придают спектаклю праздничную моцартовскую игривость.

14 Октября 2005

Источник:

Московские новости