En

Плоть искусства: Ян Фабр исследовал телесность и бестелесность

Перформанс бельгийского художника «Ангел смерти» стал центральным событием московского фестиваля «Территория»

В Москве стартовал фестиваль «Территория». Одним из главных событий смотра стал моноспектакль «Ангел смерти» бельгийского режиссера, хореографа, драматурга и художника Яна Фабра. Билеты на два показа в электротеатре «Станиславский» были раскуплены сразу после поступления в продажу; с аншлагом прошли и сопутствующие события — читка текстов из книги Фабра «Я — ошибка» и показ документального фильма Surrender о работе его танцевальной компании «Трубляйн». Ажиотаж — свидетельство того, что Фабр для нашей публики уже свой.

Отечественные театралы смогли вживую познакомиться с творчеством Фабра не так давно — в начале 2000-х: несколько его постановок демонстрировались на столичных фестивалях. Впрочем, широкую известность имя бельгийца приобрело у нас только в 2016-м, когда Фабр предстал перед российской аудиторией не как режиссер, но как художник.

Экспозиция «Рыцарь отчаяния — воин красоты» в Эрмитаже вызвала громкий скандал. Консервативные зрители возмущались «кощунственным» сопоставлением шедевров старого искусства и провокационных объектов Фабра, а зоозащитники критиковали художника за использование в инсталляции чучел кошек и собак. И оправдания автора — мол, все животные были сбиты машинами и найдены на обочинах дорог — не особо помогли.

Забавно, что новый визит Фабра в Россию тоже проходит на фоне скандала, только порожденного не искусством, а личной жизнью творца. Артистки «Трубляйн» обвинили его в сексуальных домогательствах, и чем закончится эта история, пока непонятно. В итоге Фабр по настоянию адвоката отказался общаться с публикой и прессой — московским поклонникам пришлось довольствоваться осознанием, что мэтр «где-то рядом».

На всех московских мероприятиях, ему посвященных, говорят: «Фабр физически здесь, но выйти не может». В контексте художественных практик самого Фабра это воспринимается как своего рода очередная художественная акция. И изящно рифмуется с «гвоздем» программы — «Ангелом смерти». Существование и не-существование, телесность и бестелесность, присутствие реальное и виртуальное — центральные темы этого странного представления, соединяющего видео-арт, хореографию и перформанс.

Зрителей заводят в небольшую черную комнату, где рассаживают прямо на пол вокруг небольшого помоста. Сидеть неудобно — места мало, затекающие ноги приходится поджимать, спина устает. Такое ощущение, что нас сознательно заставляют почувствовать свое тело. Впрочем, вскоре внимание переключается на тело чужое. В центре комнаты лежит девушка (Ивана Йозич). Издавая физиологичные звуки, мучительно расправляя конечности, будто тяжелобольной человек, пытающийся преодолеть немощь, она постепенно встает и начинает читать абсурдистский монолог.

В это время на одном из четырех вертикальных экранов, окружающих зрителей, появляется изображение другого героя спектакля — выдающегося хореографа и танцовщика Уильяма Форсайта (ему и посвящен исходный текст «Ангел смерти» и получившийся по нему спектакль). Оказываясь то в одном «видеоокне», то в другом, Форсайт произносит те же слова, что Ивана Йозич, повторяя за ней, как за суфлером. Но то, что в его устах звучит сдержанно, даже отстраненно, исполнительница декламирует с зашкаливающей экспрессией, шипя, постанывая и переходя на крик.

Под стать звуковой подаче — и пластика: артистка извивается, высовывает язык, напоминая то ли ящерицу, то ли какое-то хтоническое создание, но уж никак не ангела. И постепенно становится понятно, что это второе, скрытое «я» Форсайта. Который, впрочем, тоже порой переходит на танец, будто разуверившись в возможности выразить всё словами. Но его движения куда более гармоничны и, можно сказать, абстрактны — в противовес физиологической конкретности жестов Йозич.

Следя за этим диалогом человека и его внутреннего демона, зритель оказывается будто внутри единственного, как выяснилось, персонажа. Голос Форсайта звучит со всех сторон, изображение его обнаженного тела постоянно перемещается, будто окружая нас, в то время как жутковатый перформанс Иваны Йозич разворачивается буквально на расстоянии вытянутой руки. А периодически демонстрируемые на экране кадры с человеческими черепами, мумиями, экспонатами кунсткамеры только усиливают ощущение, что присутствуешь в театре не драматическом, но анатомическом и созерцаешь жутковатый ритуал исследования, препарирования плоти. Пусть это и художественное препарирование.

14 Октября 2018

Источник:

Известия