En

Прогуляй своё тело

Низенький, коренастый (а для классического танцовщика – так уж слишком коренастый) человек в черном смокинге и лакированных туфлях на трёх языках зазывал публику побыстрее рассаживаться, кого-то задирал, кого-то угощал шампанским из единственного бокала, который гулял по рядам и возвращался к хозяину за новой порцией. Так Оливье Дюбуа начал свой моноспектакль «Моё тело выходит на свет дня». 

Прокачав публику шутками, Дюбуа стал необычайно серьёзен и произнес маленький монолог о теле и его памяти, а в них – литры пота и крови, шрамы и боль, а также движения и стиль тех хореографов, которые ему пришлось станцевать. А затем приступил к своей неповторимой игре. Приглашая по три человека на сцену, артист поочередно протягивал двоим конверты. Один человек тянул из пачки с конвертами, где были записаны балеты, которые помнит тело Оливье. Нам достались «Послеполуденный отдых фавна» Нижинского и «История слез» Фабра, «In the Middle Something Elevated» Форсайта и «Изнутри наружу» Саши Вальц, «Ромео и Джульетта» Прельжокажа и классическая «Раймонда». Другой тянул номера музыкальных композиций и решал – танцевать ли Дюбуа под оригинальную музыку или под композицию с вытянутым номером. Ну а третий командовал, какую деталь одежды снять после исполненного номера.

На Дюбуа были надеты пиджак и брюки, носки, плавки, ботинки, рубашка и огромный перстень на пальце… к труднейшему Форсайту он остался в одном ботинке, и танцевал его, рискуя получить как минимум растяжение, к концу спектакля на нем были только в плавки и один носок. Когда у одной из участниц остался выбор между носком и плавками, она кровожадно потребовала снять плавки. «Вы действительно этого хотите? Пошли», - взвился Оливье и утащил даму за кулисы, откуда высунул руку с плавками, доказывая, что выполняет свои обязательства. Но к публике вернулся всё-таки в плавках, отправив пристыженную зрительницу на место.

От номера к номеру этот маленький корпулентный человечек, вышучивающий своих «анорексичных» коллег, самоотверженно и чисто воспроизводящий столь разных хореографов, ловко подстраиваясь под чужую музыку, если таков был выбор зрителя, продолжал свое шоу, всерьез загоняя себя. Смотреть на его схватку со временем и с собственным постаревшим телом, которое многое помнит, но уже не всё может, но отчаянно сопротивляется бегу времени, было весело и страшно. Он добился абсолютно доверия публики и когда в финале Оливье Дюбуа (уже в синтетической шубе, обсыпанный блестками – вот уж китч так китч) позвал весь зал сплясать вместе с ним на сцене, на своих местах не остался ни один зритель. 

Ольга Фукс
23 Октября 2018

Источник:

Международный институт театра