En

Смерть отрока, рождение композитора

Мировая премьера оперы совсем молодого композитора, осуществленная к тому же не в концертном исполнении, но сценически… Когда в последний раз мы слышали о чем-либо подобном? Пожалуй, в 80-е годы минувшего столетия, во времена расцвета Камерного музыкального театра Бориса Покровского, игравшего роль «лаборатории» современной (преимущественно советской) оперы. В последовавшие затем времена театры у нас вообще перестали ставить новые оперы. Ныне наметился некий прогресс, но все же немногочисленные появления новых оперных партитур связаны, как правило, с именами мэтров, людей зрелых и раскрученных. А тут — совсем молодой человек, студент, сочинивший свое первое произведение в этом жанре!

Одна из самых любимых опер двадцатитрехлетнего Сергея Неллера — «Пеллеас и Мелизанда» Дебюсси. Обратившись, подобно своему кумиру, к Метерлинку, он точно так же писал оперу непосредственно на текст пьесы великого символиста. На этом, впрочем, сходство и заканчивается. Неллер, ничего не меняя в самом тексте, радикально его переосмысливает — как за счет сокращений, имеющих отчетливо концептуальный характер, так и в еще большей степени музыкальными средствами. Если у Метерлинка в «Смерти Тентажиля» речь идет о попытке противостоять неведомому злу, неведомой угрозе, то у Неллера зло гнездится, кажется, во всем, что окружает бедного Тентажиля, начиная с сестер, которые на словах вроде бы хотят его защитить. Что касается музыкального языка, то в нем куда отчетливее просматриваются связи с экспрессионизмом и нововенцами, нежели с импрессионизмом. Впрочем, при всех несомненных и заметных влияниях здесь уже ощутимо проглядывает и собственное «я» одаренного композитора, несмотря на юный возраст, четко знающего, чего он хочет и как свои намерения воплотить.

Неллеру повезло не только самим фактом, что его первая опера увидела свет рампы, но и с исполнителями. Главные партии в «Тентажиле» превосходно спели солисты «Геликона» Марина Карпеченко, Анна Гречишкина и Татьяна Куинджи. Особенно следует отметить первую, чья партия экстремально трудна. Карпеченко справилась с ней столь свободно, как будто всю жизнь только такие и исполняла. «Сборным» камерным оркестром (состоящим главным образом из музыкантов Капеллы Полянского) дирижировала Нварт Андреассян из Франции, авторитетная специалистка по современной музыке. Полгода назад, проводя мастер-класс в Московской консерватории, Андреассян познакомилась с партитурой Неллера и стала ее энтузиасткой.

Сценическое воплощение выглядит, мягко говоря, не столь однозначно. Как, впрочем, и сама идея объединить «Тентажиля» с оперой Владимира Ребикова «Нарцисс» под общим названием «Умирающий отрок», давая два эти сочинения без антракта, в одних и тех же театральных приемах и стилистике.

Идея такого объединения, название, да и весь проект — во многом дело рук Алексея Парина, которому обязаны своим появлением более десятка опер современных композиторов (как правило, на его либретто). В данном случае Парин познакомился с уже практически готовым сочинением. А дальше они вместе с Неллером стали искать «пару» для «Тентажиля» и остановились на опере Ребикова. Ставить спектакль Парин уговорил Дмитрия Крымова, прежде никогда в музыкальном театре не работавшего. Разумеется, художественный руководитель проекта вправе комбинировать его в соответствии со своими представлениями и приглашать тех, кого считает нужным. А вот насчет целесообразности такой именно комбинации и такого именно выбора можно и поспорить. Данная опера-миниатюра Ребикова — сочинение малоинтересное и вполне справедливо забытое. К тому же столь мрачному произведению, как «Тентажиль», логичнее было бы подобрать «пару» по контрасту (что-нибудь вроде «Дитя и волшебство» Равеля). Удивило также, что в качестве режиссера был привлечен не Дмитрий Черняков, с которым Парин работает в качестве драматурга и консультанта едва ли не по всем его спектаклям. «Тентажиль» (в отличие от многого другого, за что этот режиссер берется) — стопроцентно черняковский материал. Крымов же - самый «раскрученный» участник проекта — оказался не слишком убедителен.

Передав функции сценографа Марии Трегубовой, он все равно делает именно «театр художника», и актер для него — даже не марионетка, а что-то вроде шахматной фигуры. Придумав для артистов гротескно-уродливые грим и парики, режиссер заставляет их сидеть без движения, «работая» лишь голосом. Активность проявляют только кукловоды, производящие различные манипуляции с куклой Тентажиля (а в первой части — Нарцисса). В музыке все гораздо интереснее, нежели в чересчур головной и абстрактной работе Крымова, чья внешне и внутренне статичная «картинка» несет какую-то свою собственную информацию, весьма косвенно связанную с данными конкретными сочинениями.

«Умирающий отрок» — антрепризный проект, реализованный под эгидой Регионального общественного фонда поддержки творческих проектов музыкального театра «Геликон-оперы» и дважды показанный в ее же помещении на Большой Никитской. Дальнейшая судьба проекта неясна. Едва ли он окажется жизнеспособным в своем нынешнем виде, однако у оперы Сергея Неллера, как представляется, есть неплохие шансы на самостоятельную сценическую жизнь, но, скорее всего, на зарубежной сцене. Тем временем молодой композитор обдумывает уже новые оперные замыслы, которые пока из суеверия не оглашает.

30 Ноября 2006

Источник:

Культура