En

Теодор Курентзис: «Русская душа — это не миф»

Когда видишь его — кажется, что это просто модно одетый очень современный человек, который любит производить своим появлением эффект. Когда слушаешь музыку в его исполнении — захватывает дух от того, как она совершенна. Теодор Курентзис — загадочный, отстраненный, погруженный в свою работу с головой мастер, который, кажется, хочет с помощью музыки совершить переворот в душах людей.

Про успех

Успех для меня — это если кто-то после моего концерта пойдет домой и посмотрит на свою жену другими глазами. Глазами, в которых будет знание прошлого и будущего. И она ему скажет: «Ты с ума сошел? Что с тобой такое сегодня?» А он ответит, что был на моем концерте. Вот что такое успех в моем понимании. 

Про дирижеров

Чтобы описать, что такое дирижер, нужно слово, которое не имеет веса. Это как бабочка, которая не может идти, а сразу начинает лететь. Вот что такое дирижер. И кто-то не понимает, почему он стоит за пультом, и что от него зависит. И это, действительно, сложно объяснить. Но я вижу дирижера как игумена. Игумена Прекрасного. Человека, который служит прекрасному, духовному, неземному, а вместе с тем управляет людьми. Это тот, кто свою жизнь посвятил тому, чтобы показать другим то иное, что рядом, но что они не видят.

Про цель

Заставить людей задуматься, скольким любимым мы не сказали, что мы их любим, как мало времени у нас и как непредсказуемо оно уходит. Мы стесняемся, мы зажаты, наша ужасная жизнь не позволяет это сказать, но ведь говорить это нужно. У меня тоже не получается говорить. Не всегда получается. Я не святой. Но моя революция начинается с моей жизни. Я стараюсь музыкально жить. У меня нет деления жизни на время, которое я работаю, и время, которое я не работаю. У меня это вечный процесс. Конечно, я не Мессия, чтобы спасать людей. Но музыка!… музыка, которую я исполняю, музыка сама по себе может дикого зверя сделать ласковым. И музыкант может творить чудеса. Но для этого нужно много жертвы.

Про музыкантов

Не могут настоящие музыканты превращаться в сотрудников, которым лишь бы поменьше поработать и побольше получить. Тогда они для меня уже не Музыканты, а посредственности. Нужно, чтобы у музыканта была очень высокая внутренняя, духовная дисциплина. Чтобы он понимал, зачем тратить несколько часов на то, что во время концерта звучит меньше минуты и что зритель, слушатель не уловит. Много из того, что я делаю, я точно знаю, — никто не уловит. И все равно делаю.

Про дисциплину

Чтобы сто двадцать человек оркестра звучали, дышали как один организм, надо не диктатором с музыкантами быть, а на равных, быть им другом. Кроме того, надо собрать правильных — своих — музыкантов. Главное — ансамбль. А чтобы он был, надо музыкантов воспитывать в правильном ощущении времени, в правильном ощущении движения музыки. Мы с моими музыкантами работаем не по часам, а столько, сколько нужно. Потому что мы работаем на результат. У нас есть библиотека, фонотека. Я разговариваю с ними о поэзии, о философии. 

Про отдых

Вы можете объяснить мне, что такое — отдыхать? Это для меня очень большая загадка — что надо делать, чтобы это называлось «я отдыхаю»? Я так понимаю, что отдых — это спать, или лежать на диване, и к вам буду приходить друзья и разговаривать с вами, а вы не будите шевелиться. А вот почитать книгу или пойти в кино — это не отдых, это часть внутренней работы, момент собственного роста. Отдых для меня — это тот момент, когда ты останавливаешься, чтобы взять вдохновение и пойти дальше. Я, например, на своих выходных беру уроки в костеле.

Про Россию

Я живу в России, хотя родился в Греции и работаю во всем мире. Ругают эту страну те, кто ничего не делают для того, чтобы что-то изменилось, или те, кто находится под влиянием отрицательной пропаганды. Я, как только пересекаю границу России, начинаю страшно, чудовищно скучать. Мы все знаем про гадости, которые происходят в России — особенно, в провинции: агрессия, необразованность и много чего еще. Но блага, которые есть в России, нейтрализуют все плохое. Это ведь большая страна. Очень большая. И амплитуда у нее — огромная. Это страна, которая рождает святых и разбойников. Но ведь агрессия есть и в Англии, где люди пьяные по ночам дерутся на улицам просто так, без причины. И в России так. Но у русских будет один огурец и пол-бутылки водки, и всю ночь можно сидеть на кухне и разговаривать о судьбах мира! В этом есть и красота, и прелесть, и живость России. Поэтому я и живу в России. Русская душа — это не миф. Русская духовность — не миф. Иначе бы не смогли выиграть войну. Но если начать уничтожать дух русского народа, то все пропадает, он просто перестает существовать — как некая единая духовная сущность. И тогда все потеряет смысл.

Про людей

Люди вообще не меняются. За последние три тысячи лет, во всяком случае, они не изменились. И это ужасно. Потому что люди ничему не учатся. После того, что мы видели на последней мировой войне, мы продолжаем тратить деньги на вооружение, на оборону, на войну. Мы никак не можем понять, что моя свобода прекращается там, где начинается твоя свобода. Тогда что делать? В мире происходит все то же, что было три тысячи лет назад. Только машины для убийства стали более современными. Между тем — за что убивать друг друга? Земля большая. Еды, воды, места, работы хватит всем. Но все хотят иметь много, а кто-то хочет иметь очень много. И большая рыба начинает есть маленькую. И так было всегда и будет всегда. Между тем — что делить? Зачем делить? Если экологи дают нашей планете всего 40 лет, если мы так будем жить, как сейчас, после чего случится экологическая катастрофа и мы все умрем, но, тем не менее, мы продолжаем строить заводы и отравлять свою планету. И где тот цивилизованный мир, о котором все говорят?!

Нет. Я не пессимист. Я просто хорошо информированный оптимист.

1 Октября 2007

Источник:

Театрал