En

Теодор Курентзис: Музыка — это не исполнительское искусство

В нынешнем году музыкальная программа «Территории», которой руководит дирижер Теодор Курентзис, получилась более насыщенной, чем на первом фестивале. Важным событием стали мастер-классы Курентзиса, во время которых он заставляет студентов дирижировать оркестром. Финал фестиваля тоже связан с музыкой. В Концертном зале имени Чайковского состоится российская премьера «Мистерии о конце времени Карла Орфа», в которой примут участие профессиональные певцы, ансамбль ударных инструментов Марка Пекарского и хор, в состав которого войдут приехавшие на фестиваль студенты. После одной из репетиций Теодор КУРЕНТЗИС встретился с нашим корреспондентом Ольгой РОМАНЦОВОЙ. 

 — Теодор, чего вы добиваетесь в своих мастер-классах?

 — Я хочу, чтобы студенты поняли, как нужно дирижировать оркестром, потому что сейчас этому не учат в консерватории. Представления современных людей о дирижерах и музыке искажены. Они думают, что дирижер — это человек, который машет рукой, чтобы весь оркестр играл в одном ритме. Люди более эрудированные считают, что дирижер — это человек, который занимается тактированием. Но ведь это не так. Дирижирование — это искусство управлять энергиями. Стоя перед оркестром, нужно понимать, куда ты ее направляешь. Если направление энергии меняется — меняется все.

 — За время мастер-класса можно этому научить?

 — За это время можно что-то изменить в сознании молодых людей. Если не сделать этого, то и через сто лет музыку будут исполнять точно так же, как сейчас. И все будут думать, что дирижер — это надзиратель, который стоит перед оркестром со своей палкой. А оркестранты исполняют. Музыка — это не исполнительское искусство.

 — А какое?

 — Ритуальное. Это в наше время музыка стала исполнительским искусством, а не ритуальным, каким было изначально. Театр тоже из мистического искусства превратился в психологическое. Я стараюсь вернуть музыке ее истинный смысл, используя для этого разные неакадемические средства. Чтобы музыканты расширили свою палитру и ушли от академизма. Не надо считать академизм аксиомой, ему всего двести лет, во времена Баха музыканты играли совсем не так, как сейчас. Знаете, мне иногда кажется, что я больше режиссер, чем дирижер.

 — Почему?

 — Дирижеры любят рассказывать о своих концепциях, музыкальных трактовках. Я не хочу ничего рассказывать, стараюсь показывать. И говорю только в том случае, если без этого нельзя обойтись.

 — Почему вы объединили в одной из программ фестиваля «Территория» старинную и современную музыку?

 — Должен доказать, что любая музыка, и старинная, и современная, — это не исполнительство на сцене, а искусство, которое сейчас актуально и важно. Не я один так думаю. Я специально привез на фестиваль дирижеров Петра Белякина и Андрея Данилова, которые уже хорошо известны в Европе, но в Москве их просто не знают.

 — Чем заинтересовала вас “De Temporum Fine Comedia” Карла Орфа?

 — Вы специально назвали ее по латыни? Мы перевели это название не комедия, а мистерия. «Мистерия о конце времени». Может быть, мы живем в последние времена. Все постоянно говорят о смерти, композиторы жалуются на усталость. Но я думаю, что искусство все равно должно выражать веру, надежду и любовь. И тогда еще неизвестно, что произойдет. Хотите, я вам расскажу коптскую легенду? Дьявол пришел искушать иеромонаха, а тот запел Херувимскую. И дьявол, услышав его пение, больше не смог искушать монаха. Он вспомнил, что когда-то тоже был ангелом, начал петь, и его дьявольская оболочка разорвалась и стала отлетать, кусок за куском, пока рядом с монахом не появился ангел.

 — Что происходит сейчас с вашим оркестром “Musica Aeterna” в Новосибирске?

 — Мы делаем очень интересные работы. Например, стали первым оркестром из России, записавшим барочную оперу Перселла «Дидона и Эней» с певицами Симоной Кермес и Деборой Йорк. Теперь из-за этой записи начался конфликт между двумя крупнейшими мировыми звукозаписывающими компаниями — “Sony BMG” и «Альфа», которая является лидером в области старинной музыки. Идут напряженные переговоры о том, какая из компаний получит право выпускать эти записи. Приятно, что “Musica Aeterna” активно приглашают выступать за границу. За последние три месяца мы дважды были в Греции и на концерте, посвященном тридцатилетию смерти Марии Каллас, аккомпанировали Василине Казаровой.

 — Ей понравился ваш оркестр?

 — Она сказала, что в первый раз видит оркестр, у которого нет маски. И что петь с нами ей было намного комфортнее и приятнее, чем с остальными оркестрами. Если все будет нормально с финансированием, состоится концертное исполнение «Реквиема» в театре «Ла Скала». Скоро мы будем записывать музыку с хором афонских монахов. Но в России наш оркестр никто не ценит. Ребята получают мизерные зарплаты. Например, в Москве музыкант зарабатывает в среднем 30-40 тыс. руб., а у нас в Новосибирске — всего 5-7 тыс. К тому же большинство наших музыкантов — приезжие, они вынуждены жить в общежитии или на квартирах. Музыка для них не работа, а часть жизни. Хочется, чтобы эта жизнь была не такой нищенской.

 — В последнее время вы приглашаете работать с оркестром разных дирижеров. Вам не жаль передавать музыкантов в чужие руки?

 — Мне важно, чтобы они стали самостоятельными людьми. И потом, я уважаю и люблю дирижеров, которые с нами сотрудничают.

 — Вам никогда не хотелось оставить “Musica Aeterna”, уехать из Новосибирска и заняться карьерой?

 — Нет. Карьера ради карьеры меня не интересует. В следующем году я буду дирижировать «Дон Карлосом» Верди в «Опера Бастий», а потом делать две симфонические программы в оперном театре Сан-Франциско. Я согласился на эти проекты, чтобы укрепить статус, это поможет мне больше сделать для своего оркестра.

 — Думаете, вам удастся внести что-то новое в спектакль «Опера Бастий», где будут петь звезды ранга Дмитрия Хворостовского?

 — Кстати, Дмитрий абсолютно адекватный человек, он не страдает звездной болезнью. Мы уже с ним встречались, разговаривали о спектакле и о многом другом. Он сказал мне очень важные слова: «Ты счастливый человек, Теодор, потому что ни разу не шел на компромиссы». Я рад, что в моем спектакле будет участвовать певец из России. 

 — Вы никогда не идете на компромиссы?

 — Пока удается. Если бы у меня была семья, которую нужно было бы кормить, не знаю, как бы я поступал┘ Не хочу зарекаться, но, пока могу, держусь. Я не боюсь бедности, для меня главное — заниматься своим делом. Ведь я попадал в разные ситуации... Помню, как потерял работу, искал ее по всей Москве и никто не хотел меня брать. Только один удивительный человек, Владимир Спиваков, разрешил мне дирижировать Национальным филармоническим оркестром.

 — Как вы выбираете музыкальные произведения?

 — Прихожу в библиотеку, открываю какую-нибудь старинную папку, вижу партитуру и понимаю: ее нужно срочно играть. Шутка. Это происходит на каком-то интуитивном уровне, об этом не расскажешь.

 — Сколько времени вы работаете над партитурой?

 — По-разному. Например, над «Реквиемом» Верди я работал двадцать лет. И прежде чем его сыграть, изучил немало музыки — и новой, и старой, совсем древней.

 — Вам важно, как вы выглядите на сцене? Почему во время концертного исполнения «Дон Жуана» вы вышли в футболке с короткими рукавами?

 — Просто в тот вечер в зале Чайковского было очень жарко┘ А я не культурист, а культурный человек.

12 Октября 2007

Источник:

Время новостей