En

«Вас 14 человек. Но помните: на сцене вас 15 — вы и пространство»

Хореограф Рашид Урамдан — о работе с российскими артистами и о том, где брать идеи

Одним из главных героев юбилейного фестиваля «Территория» станет французский хореограф Рашид Урамдан. Он не только привезет в Москву на гастроли свою труппу «L’A» со спектаклем «Сфумато» (2 и 3 октября), но и выпустит к фестивалю премьеру с театром «Балет Москва» — «Удерживая время» (5 и 6 октября). Хореограф рассказал ТеатрALL о репетициях будущего спектакля, газетах как источнике вдохновения и отношениях со зрителями.

Вы не пер­вый раз ра­бо­та­е­те с рос­сий­ской труп­пой — в вашей био­гра­фии есть «Бор­ще­вик», по­став­лен­ный для ки­ров­ско­го про­ек­та «Ми­гра­ция». Как вам ка­жет­ся, силь­но ли рос­сий­ские тан­це­валь­ные ком­па­нии от­ли­ча­ют­ся от ев­ро­пей­ских?

Думаю, что пре­жде всего есть ко­лос­саль­ная раз­ни­ца между «Ми­гра­ци­ей» и «Ба­ле­том Москва». Когда я ра­бо­тал в Ки­ро­ве, у труп­пы не было того бэк­гра­ун­да, той спо­соб­но­сти к со­уча­стию в ра­бо­те. Для меня, при­е­хав­ше­го из Фран­ции, раз­ни­ца в бэк­гра­ун­де была оче­вид­на. Здесь в Москве она не так силь­на, здесь в труп­пе есть и на­сто­я­щая фран­цу­жен­ка (Анн Шар­лотт Куйо, одна из ар­ти­сток «Ба­ле­та Москва» — ТеатрALL), так что я не оди­нок (сме­ет­ся). Может быть, дело в ин­тер­не­те, ко­то­рый сти­ра­ет гра­ни­цы, может быть, в меж­ду­на­род­ных про­ек­тах, что уже были у этой труп­пы, но здесь сход­ства боль­ше, чем раз­ли­чий. Они знают и ев­ро­пей­ские, и аме­ри­кан­ские тех­ни­ки. И вот что еще важно — это ре­пер­ту­ар­ный театр. С ними ин­те­рес­но ра­бо­тать, по­то­му что труп­па про­во­дит много вре­ме­ни вме­сте, вме­сте тан­цу­ет, и это со­зда­ет чув­ство общ­но­сти на сцене. Это как фут­боль­ная ко­ман­да, ко­то­рая иг­ра­ет вме­сте каж­дый день и по­то­му вы­сту­па­ет лучше, чем на­ци­о­наль­ная сбор­ная. Я в Ев­ро­пе тоже пе­ри­о­ди­че­ски ра­бо­таю с ре­пер­ту­ар­ны­ми труп­па­ми, но ино­гда и с тан­цов­щи­ка­ми, со­би­ра­ю­щи­ми­ся на про­ект и при­шед­ши­ми кто из хип-хо­па, а кто и из степа. «Балет Москва» хо­ро­шо по­ни­ма­ет, что я им го­во­рю, мне не надо при­ла­гать осо­бых уси­лий.

Как вы вы­би­ра­е­те ар­ти­стов для ваших спек­так­лей?

По-раз­но­му, это за­ви­сит от про­ек­та. Здесь в Москве мне нужно было как можно боль­шее ко­ли­че­ство тан­цов­щи­ков. Чем боль­ше тем лучше. Лена (Елена Ту­пы­се­ва, ди­рек­тор Ба­ле­та Москва — ТеатрALL) го­во­рит: «Есть че­тыр­на­дцать!» — я го­во­рю: «От­лич­но! Да­вай­те всех!». Мне были не так важны ин­ди­ви­ду­аль­ные уме­ния каж­до­го, мне нужно было чув­ство един­ства. А ино­гда я став­лю спек­так­ли, ос­но­ван­ные на био­гра­фи­ях тан­цов­щи­ков, и тут очень важны лич­ные ка­че­ства ге­ро­ев. На фе­сти­ва­ле «Тер­ри­то­рия» будет два моих про­ек­та, «Удер­жи­вая время» с Ба­ле­том Москва и «Сфу­ма­то», ко­то­рый ос­но­ван на лич­ных пе­ре­жи­ва­ни­ях эко­ло­ги­че­ских бе­жен­цев — тех, что по­стра­да­ли от цу­на­ми, на­при­мер — и в нем сов­ме­ще­ны ху­до­же­ствен­ный вы­мы­сел и до­ку­мен­таль­ные сви­де­тель­ства. Все мои про­ек­ты не по­хо­жи друг на друга. Ста­но­вясь стар­ше, я при­об­ре­таю опыт, но не изоб­ре­таю метод. Опыт есть, а ме­то­да пока нет (сме­ет­ся).

Поз­во­ля­е­те ли вы ар­ти­стам им­про­ви­зи­ро­вать?

Это опять-та­ки за­ви­сит от спек­так­ля. Часто точ­ность вос­про­из­ве­де­ния тек­ста не так важна. Важна точ­ность пе­ре­да­чи за­мыс­ла. Но ино­гда бук­валь­ное по­вто­ре­ние тек­ста при­ни­ци­пи­аль­но важно — как в том спек­так­ле, что делаю для «Ба­ле­та Москва». Может быть, это пер­вый мой спек­такль, где это так важно. Где ра­бо­та­ет эф­фект об­ще­го дви­же­ния, эф­фект до­ми­но, цеп­ная ре­ак­ция. Я задаю слож­ный текст, в ко­то­ром негде от­дох­нуть, и труп­па в танце на­чи­на­ет со­про­тив­лять­ся. «Удер­жи­вая время» — это спек­такль о со­ли­дар­но­сти и со­про­тив­ле­нии. Так аб­стракт­ная ком­по­зи­ция на­чи­на­ет на­по­ми­нать о по­ли­ти­ке.

Что вы ска­за­ли труп­пе «Ба­ле­та Москва» в пер­вый час зна­ком­ства?

Вышло так, что сна­ча­ла в Моск­ву при­ле­те­ла моя ас­си­стент­ка Агали Ван­дамм — и она рас­ска­зы­ва­ла ар­ти­стам об этом про­ек­те. И когда при­е­хал я, то по­лу­чи­лось, что они уже знают меня, мои ра­бо­ты, а я их — тан­цов­щи­ков — еще не знаю. Я ска­зал им, что у них все в по­ряд­ке с дви­же­ни­ем, и что они долж­ны ра­бо­тать над за­мыс­лом. Ска­зал, что не став­лю танцы для тел, а став­лю танцы для про­стран­ства. Они, на­вер­но, по­ду­ма­ли, что я об­ку­рил­ся (хо­хо­чет). Тело пред­на­зна­че­но фор­ми­ро­вать про­стран­ство, фор­ми­ро­вать рас­сто­я­ние между двумя те­ла­ми. Я про­бую объ­яс­нить им за­мы­сел так: вас 14 че­ло­век. Но пом­ни­те: на сцене вас 15 — вы и про­стран­ство.

С чего на­чи­на­ют­ся ваши по­ста­нов­ки — с му­зы­ки, ис­то­рии, или, может быть, пей­за­жей?

Я уже ска­зал, что у меня нет ме­то­да и все бы­ва­ет по-раз­но­му (сме­ет­ся). Ино­гда идея при­хо­дит из но­во­стей. Я читаю га­зе­ту — и что-то за­став­ля­ет меня разо­злить­ся. Я часто на­чи­наю про­ект с того, что я с чем-то не со­гла­сен. «Сфу­ма­то» я начал после того, как уви­дел фо­то­гра­фию в япон­ской га­зе­те после про­шед­ше­го цу­на­ми — там сто­я­ло фор­те­пи­а­но, а все во­круг было раз­ру­ше­но и по­ко­ре­же­но. И фор­те­пи­а­но — такой тон­кий, такой бла­го­род­ный ин­стру­мент — тоже был пол­но­стью раз­ру­шен. Вы не ви­де­ли на сним­ке смер­ти, вы не ви­де­ли людей — толь­ко фор­те­пи­а­но. И я сна­ча­ла при­ду­мал об­ста­нов­ку на сцене — там долж­но было быть фор­те­пи­а­но — а затем стал при­ду­мы­вать ар­ти­стов в ней. И ком­по­зи­тор, с ко­то­рым я со­труд­ни­чаю — Жан-Ба­тист Жю­льен — ска­зал: ок, тогда я на­пи­шу му­зы­ку для фор­те­пи­а­но. И ино­гда этот ин­стру­мент будет зву­чать, когда на сцене ни­ко­го не будет. Так мы сде­ла­ли спек­такль. А «Удер­жи­вая время» воз­ник­ло толь­ко из тел и их дви­же­ний, и я не хочу за­сло­нять тела де­ко­ра­ци­я­ми. Нужно аб­со­лют­но пу­стое про­стран­ство, «чер­ная ком­на­та» (здесь хо­ро­шо под­хо­дит Центр имени Мей­ер­холь­да), и Жан-Ба­тист, ко­то­рый со­чи­нил му­зы­ку и к этому спек­так­лю, вы­стро­ил пар­ти­ту­ру в со­от­вет­ствии с по­вто­ря­ю­щи­ми­ся дви­же­ни­я­ми на сцене.

Есть ли вещи, ко­то­рые ка­те­го­ри­че­ски за­пре­ще­ны хо­рео­гра­фу?

Ну, было бы эф­фект­но ска­зать «нет, я пол­но­стью сво­бо­ден, ни­ка­ких за­пре­тов». Но это была бы неправ­да. Со­зна­тель­ных за­пре­тов нет, но у каж­до­го из нас есть под­со­зна­тель­ные ба­рье­ры, через ко­то­рые не пе­ре­сту­пишь. Ко­неч­но, я не буду ста­вить ни­че­го свя­зан­но­го с фа­шист­ски­ми иде­я­ми. Но я делал про­ект, в ко­то­ром изу­чал связь по­ли­ти­ки с ху­до­же­ствен­ной идео­ло­ги­ей — соц­ре­а­лизм в Рос­сии, фу­ту­ризм в Ита­лии — и я ис­поль­зо­вал ка­кие-то ходы (это был спек­такль Exposition Universelle че­ты­ре года назад — ТеатрALL). В целом — нет ни­че­го за­пре­щен­но­го. Может быть, од­на­ж­ды я найду что-то, что может быть за­пре­ще­но. (Сме­ет­ся).

Вы мо­же­те опи­сать об­раз­цо­во­го зри­те­ля ва­ше­го спек­так­ля?

Я. (Сме­ет­ся). Или мой сын. Но, если го­во­рить се­рьез­но, ра­бо­та ар­ти­ста — это не толь­ко ра­бо­та ар­ти­ста. Это диа­лог, в ко­то­ром я подаю ре­пли­ку, а вы от­ве­ча­е­те. Ино­гда про­ект нра­вит­ся кри­ти­кам, ино­гда не нра­вит­ся кри­ти­кам, но нра­вит­ся пуб­ли­ке, ино­гда на­о­бо­рот. Спек­такль — как зер­каль­ный шар на дис­ко­те­ке, он по­сы­ла­ет много от­ра­же­ний. Я не хочу быть непре­мен­но «новым», но я хочу быть необыч­ным, идти своим путем. В слу­чае со­ци­аль­ных спо­ров ис­кус­ство может пред­ло­жить тот взгляд, что не пред­ла­га­ет жур­на­ли­сти­ка. Го­во­рят, мол, ты­ся­ча людей — ты­ся­ча ин­тер­пре­та­ций. Это легко ска­зать — и это неправ­да. Ты мо­жешь вести пуб­ли­ку. Ты от­ве­ча­ешь за то, куда ты ее ве­дешь. Ты объ­еди­ня­ешь ее. Но ино­гда ты те­ря­ешь над ней кон­троль. На одном из моих спек­так­лей в Па­ри­же по­ло­ви­на ауди­то­рии вста­ла и на­ча­ла ап­ло­ди­ро­вать, а дру­гая по­ло­ви­на кри­ча­ла «бу!». И они чуть не по­дра­лись. И я по­ду­мал: «Неуже­ли это я сде­лал? Не то, что на сцене, а то, что в зале?».

У меня аб­стракт­ный под­ход, даже если я ис­поль­зую до­ку­мен­таль­ные сви­де­тель­ства, и мне очень бы хо­те­лось, чтобы люди смот­ре­ли мои спек­так­ли так, как слу­ша­ют му­зы­ку. Ведь когда вы слу­ша­е­те му­зы­ку — не песню, а ин­стру­мен­таль­ную му­зы­ку — вы же не спра­ши­ва­е­те себя «что это зна­чит?». Я бы хотел, чтобы так было и со спек­так­ля­ми.
22 Сентября 2015

Источник:

TeatrAll, Анна Гордеева