En

«Xenos»: Одиночество в грязи

Соло Акрама Хана, названное последним и предваряющее осеннюю программу фестиваля «Территория».

Спектакль Акрама Хана «Xenos», посвященный сипаям, индийским солдатам, британским подданным, погибшим в Первой мировой войне, смотрела Татьяна Арефьева.

Четыре с половиной миллиона солдат из британских колоний было призвано в Первую Мировую — из них, полтора миллиона мужчин из неразделенной Индии, включающей территории современную Индии, Пакистана, Бангладеша, Бирмы и Шри-Ланки. Вплоть до конца прошлого века об этом не говорили вслух: сколько сипаев погибло, сколько сгнило в траншеях, сколько раз после ранений и выздоровления их отправляли в траншеи повторно. Учебники сохранили нелестное мнение о боевой эффективности британских колониальных армий. И это все.

В 1999 году выходит книга Дэвида Омисси «Индийские голоса Великой войны» с выдержками из писем с фронта, которые хранились в Британской библиотеке и библиотеке Кембриджского университета. Сипаи не умели писать, они диктовали свои послания писцам и посылали их бесплатной полевой почтой. Поскольку боевой дух на полях войны неуклонно падал, была создана цензура. Она переводила сипайские письма на английский, делала выписки самых возмутительных мест и создавала еженедельные отчеты. Архив цензуры насчитывает около 4000 страниц, оригинальные письма не сохранились, поскольку были отосланы в Индию и там канули. 

После выхода «Индийских голосов» британцы заинтересовались темой сгинувших сипаев. В 2018 году Акрам Хан представил миру сольный часовой танец, созданный к столетию окончания Первой Мировой и приуроченный к его переходу в другой статус. Из танцовщика-звезды, собирающей залы по всему миру, он превращается в постановщика, тем самым обретая новый уровень свободы. Хан говорил, что во время репетиций Xenos’а его «тело жаловалось», а в итоге «совсем закрылось». Совсем иную радость принесла ему постановка «Жизели» и мысли о небольших спектаклях для ограниченной аудитории, о появлении в чужих балетах минут на 5-7. В конце конце, танцовщики катхака не останавливаются никогда, танец в Индии это судьба, танцующий тренируется до старости.

Об этом говорится в первой сцене Xenos’а, где контуженный солдат Первой Мировой, бывший мастер танца при дворе набоба, заслышав музыку, исполняет движения, которые прекрасно помнит его тело, но спотыкается и падает, потому что тело помнит и другое. Звуки короткого замыкания и мигающий свет, вещь для Индии обычная, запускает цепь воспоминаний: стрельба, взрыв, грязь, голод, одиночество. Солдат потерян, он — Xenos, чужой, вырванный из реальности. Весь уютный колониальный мир уползает в тартарары: венские стулья, индийские плетеные подушки и он сам, связанный чувством долга перед королем как канатом с петлей-удавкой на конце.

Пока он танцует, на щиколотках у него гхунгру, традиционные индийские браслеты с бубенцами. Когда приходят воспоминания, браслеты разматываются и становятся кандалами, сцепляющими руки и ноги, потом — смирительными путами, потом — патронташем. 

Танец катхак полон символических жестов и поз, непонятных белому. Танец Xenos включает легко читающиеся образы. Хан обматывает голову веревкой — так метрами и метрами ткани обматывают свою голову сикхи, нация воинов. Этот тяжелый тюрбан, пагри, символизирует честь и защищает волосы, которые сикхи не стригут никогда. Xenos своим пагри защищается от чужого мира.

Граммофон на вершине декорации становится единственной связью с миром и памятью, он нашептывает имена погибших, «голоса в грязи». Он светит в зал, в наши лица, перечисляя, пересчитывая нас, видя в нас тех самых сипаев. 

Скат гигантской траншеи, на которой почти час корчится безымянный герой-жертва, превращается в совок, сгребающий мусор цивилизации. Нерасшифрованными остались шишки, сотни шишек, сбегающих на сцену и в зал — возможно, в одном из мест решающего боя сипаев, росли сосны.

В ноябре 1914 года один британский генерал подсчитал, что 65% всех потерь в рядах колониальных воинов можно отнести к сэлфхарму. Чтобы избежать сидения в траншеях и оказаться в госпитале, индийские солдаты портили себе левую руку. Карой за это была назначена смертная казнь.

Параллельно исследователи пишут, что сам факт пребывания на Первой Мировой приравнивался индуистами к шансу выйти из круга перерождений, о чем уклончиво шепчет голос со сцены: «А потом я был отцом, а потом был дочерью, снова отцом, потом матерью, я долгое время был один, я убивал, меня убивали, разве этого недостаточно?».

Бесконечное одиночество в грязи, отчужденность от жизни танцует Акрам Хан  Xenos’е, в сценах, которые кажутся повторяющимися, затянутыми, не двигающими сюжет. Так и жизни наши в череде перерождений как будто ничего не двигают, каждый раз одно и то же, те же страдания, разве их недостаточно? Когда же кончится война?

Сцена из спектакля «Xenos»
30 Июля 2019

Источник:

Ваш Досуг